Спустя 115 лет после знаменитой проповеди Бадиуззамана Саида Нурси в мечети Омейядов в Дамаске о ней вновь заговорили на том самом месте, где она впервые прозвучала.

7 августа 2026 года во время визита в Дамаск известный турецкий богослов профессор Мехмет Гёрмез обратился к собравшимся в исторической мечети Омейядов и напомнил о событии, произошедшем здесь в 1911 году.

Мехмет Гёрмез — один из наиболее известных современных турецких исламских учёных, специалист в области хадисов. В 2010–2017 годах он возглавлял Управление по делам религии Турции (Diyanet İşleri Başkanlığı), а сегодня является ректором Türkiye Uluslararası İslam Bilim ve Teknoloji Üniversitesi — Турецкого международного университета ислама, науки и технологий в Стамбуле.

Во время своего выступления Гёрмез словно вернул слушателей на 115 лет назад.

Он напомнил, что именно эта мечеть когда-то стала местом большого собрания, объединившего выдающихся учёных исламского мира, прибывших в Дамаск с Востока и Запада. Их объединяла обеспокоенность положением мусульманской уммы и её будущим.

Среди участников того собрания, рассказал Гёрмез, находился молодой учёный, прибывший из Анатолии.

Его звали Саид.

Позднее, отметил Гёрмез, мусульманский мир узнает этого молодого человека как Бадиуззамана Саида Нурси.

В 1911 году Саид Нурси поднялся на минбар мечети Омейядов и перед крупнейшими учёными своего времени и многотысячным собранием верующих произнёс проповедь, которая впоследствии стала известна как «Хутбе-и Шамие» — «Дамасская проповедь».

Особое внимание Мехмет Гёрмез обратил на то, как Саид Нурси начал своё выступление.

По словам Гёрмеза, молодой учёный не обращался к собравшимся свысока — ни как наставник, считающий себя выше слушателей, ни как проповедник, убеждённый в собственном превосходстве. Напротив, он говорил с «смирением учёного и воспитанностью ученика» перед находившимися перед ним богословами.

Это обстоятельство особенно примечательно: молодому Саиду Нурси было около 35 лет, тогда как перед ним находились многие известные учёные Дамаска и других регионов исламского мира.

Но значение «Хутбе-и Шамие» оказалось гораздо шире самого исторического события.

В этой проповеди Саид Нурси размышлял о состоянии мусульманского мира, его внутренних проблемах и причинах ослабления. Среди важнейших тем произведения — преодоление отчаяния и разобщённости, правдивость, братство, взаимная поддержка, совещательность и надежда на будущее.

Показательно и то, что для самого Мехмета Гёрмеза «Хутбе-и Шамие» — не просто исторический текст. Он неоднократно подчёркивал непреходящую актуальность поднятых в ней вопросов: Саид Нурси не ограничивается поиском причин кризиса во внешних обстоятельствах, а прежде всего обращает внимание мусульман на необходимость внутреннего исправления, укрепления доверия, братства и ответственности друг перед другом.

За прошедшее столетие изменились государства, границы и политическая карта региона. Однако многие вопросы, поднятые тогда в Дамаске, продолжают звучать удивительно современно: как преодолеть разобщённость, как укрепить взаимное доверие, что способно объединять мусульманские общества и на каком основании может строиться их настоящее сотрудничество.

Сегодня, когда тема единства, взаимной ответственности и сближения мусульманского мира вновь приобретает особое значение, возвращение к «Хутбе-и Шамие» воспринимается уже не просто как воспоминание об одном эпизоде истории.

Спустя 115 лет её главный вопрос вновь звучит из Дамаска:

что необходимо мусульманскому миру, чтобы преодолеть внутреннюю разобщённость и обрести настоящее единство?